оформление сайта www.okynev.spb.ru
|Главная |Автобиография |Фото |Пресса |Музыка |Произведения |Ссылки|
оформление сайта www.okynev.spb.ru
Медаль За оборону Ленинграда
За оборону
Ленинграда
оформление сайта okynev.spb.ru

Композитор
Герман Григорьевич Окунев

Перейти на страницу:
1..2..3..4..5..6..7..8..9..10..
11..12..13..14..15..16..17..18..19..20..
21..22..23..24..25..26..27..28..29..30..
31..32..33..34..35..36..37..38..39..40..
41..

Наш черный матросский бушлат

И новые наши походы

В боях за родной Ленинград».


Известная в то время певица Л. Я. Грудина записала на радио в собственном исполнении песню юного композитора «Снегирек».

4 сентября 1944 г. Герману Окуневу, как участнику многих концертов для бойцов и командиров Красной Армии и активное участие в очистке города, была вручена медаль «За оборону Ленинграда» с удостоверением за № 28110. В том же 1944 году на конкурсе в музыкальной школе-семилетке при Ленинградской государственной консерватории Герман Окунев за лучшее исполнение концертной программы, посвященной снятию блокады Ленинграда, был удостоен I премии.

Трудно представить, что все это говорится о ребенке, который учился, работал да и просто жил в огромном заблокированном городе. Слова «война» и «блокада» особенно страшно произносить, когда речь идет о детях. Только люди, пережившие войну и блокаду, знают их настоящую цену.

Приведем два рассказа из блокадного детства Германа Окунева и его жены Галины Окуневой, позволяющих увидеть ужас блокады изнутри и понять, сколько мужества нужно было иметь этим детям, чтобы достойно жить в тех смертельных обстоятельствах.


Из воспоминаний Германа Окунева о блокадном Ленинграде, неоднократно повторяемых им жене, Галине Окуневой, и записанных ею с его слов:

«Чаще всего Герман вспоминал о том, как его мама, Клавдия Христофоровна, оставив сыну продуктовые карточки (его и свою), отправилась на прифронтовую полосу к мужу, отцу Геры Григорию Никитичу. Тот служил в железнодорожных войсках. Одиннадцати-лстний Герман пошел отоваривать карточки и их у него украли. Остался он один на один с листом хряпы, жмыхом, коптилкой7 и двумя книгами: Л. Толстой «Воскресение», «История партии ВКП(б)». Жили они на 12-й Красноармейской, д. 8, кв. 34. Позже Герман Григорьевич Окунев вспоминал, что страха не было. Лежал, читал. И только никак не мог понять, что значит «соблазнить» Катюшу Маслову. С разрешения военного начальства на побывку к сыну пришел отец (мать осталась в части). Григорий Никитич долго стучал в дверь квартиры, но никто на отзывался. Стучал сильнее — тот же результат. Наконец он взломал дверь. Когда сын увидел отца, то произнес только: «Ой, папка, а я думал, что вас уже не увижу». Отец лихорадочно начал вынимать продукты из вещевого мешк

а и на какой-то момент отвернулся от сына, а Герман, изголодавшийся, схватил хлеб и жадно стал его жевать. После такого длительного голодания большой прием пищи мог бы обернуться трагедией, но тогда все обошлось, и одиннадцатилетний Гера выжил.

И еще один небольшой эпизод из блокадного детства Германа Окунева... Темное, сырое бомбоубежище. Наверху рвутся бомбы. Гера, тоненький, щупленький мальчишечка, настраивает плоскогубцами инструмент, аккомпанирует себе и поет: «Синенький, скромный платочек»...»

Воспоминания о блокадном Ленинграде Галины Сергеевны Окуневой:

«...Мы (я, моя мама Александра Васильевна, сестренка Ларочка) жили на Тамбовской ул., д. 76, кв. 8. Помню: мы стоим у парадной своего дома, ясное голубое небо и огромный столб огня - это горели Бадаевские склады. Отец мой добровольцем ушел на фронт, первоначально часть его находилась в пригороде в районе реки Волковки. Было начало зимы, я и мама от дома пешком ходили на встречу с ним. Мне запомнился только долгий-долгий путь...

...Зима, холодно, голодно, серо. Наша комната в квартире на 4-м этаже. Я и сестренка лежим в кровати, мама на работе. Сестренка все время хнычет, просит есть. Я, время от времени, встаю, смотрю на часы, так как мама строго-настрого приказала съесть наши пайки хлеба в определенное время...

Еще воспоминание... У мамы до войны были фетровые белые боты. Она чистила их манной крупой и вдруг во время голода где-то на кухне мама обнаружила немного этой грязной манки и в бутылочке, как мы думали, томатный соус, а это были обыкновенные красные чернила. Из столярного клея варили студень. Мама рассказывала, как только объявляли воздушную тревогу, так с разных мест летели синие ракеты - это дезертиры показывали немцам, по каким объектам надо бомбить город.

В конце 1941 года моя мама еще навещала своих родителей Наталью Дмитриевну и Василия Степановича Юрьенковых, которые жили на Клинском проспекте, д. 81, кв. 1, на первом этаже. Мама у них была старшая, младшая Люба, жила с ними, училась в 8-м классе. Дедушка мой иногда просил: «Шурочка, дай мне поесть, я знаю, что у тебя что-нибудь есть из еды». А мама не могла дать своему любимому отцу то, что было припрятано для ее двоих дочек. Она плакала и уносила скудную пищу своим детям.

Самой страшной была зима 1941 — 1942 годов. Мой дедушка Василий Степанович умер 21 января 1942 года, моя младшая сестренка Ларочка умерла 3 марта 1942 года. Она родилась в марте 1939-го, а 15 марта выдавали карточки на очередные 2 недели. Моя мама, чтобы спасти меня от смерти, спала с мертвой младшей дочкой, чтобы получить ее детскую карточку для меня. Маме тогда было 30 лет, мне — 8 лет, сестренке - около 3-х лет. Серафима, родная сестра моего отца, в марте 1942 года пришла к моей маме, помогла ей напилить и наколоть дров, после чего заболела воспалением легких и 10 апреля 1942 умерла, 4 апреля 1942 года умерла ее бабушка Анна, осталась дочь Симы, Нонна в возрасте 3,5 лет. У i ice уже не держалась головка. Моя мама вместе с соседкой отнесла ее в детский дом-распределитель. Несла и думала: «Нонна не выживет...» А Нонна выжила, росла в детдоме в Сибири, окончила 10 классов, сельскохозяйственный институт, теперь живет в Новосибирске в Академгородке. Родителям моей мамы было немно

го больше 60 лет. Из пятерых умерших близких троих мама похоронила в братских могилах на Волковском кладбище.

Летом 1942 года мы (я и мама) эвакуировались через Ладогу, Вологду, Каспийское море в Грузию, где с довоенного времени жила средняя сестра мамы Ольга. Помню переправу через Ладогу. Ясное синее небо, синяя вода, эвакуированные ленинградцы рас-важиваются в больших открытых баржах. Баржи на достаточном расстоянии друг от друга, переправляют нас на другой берег, а вокруг барж взвихривается вода. Это фугаски, сбрасываемые фашистами.

Перейти на страницу:
1..2..3..4..5..6..7..8..9..10..
11..12..13..14..15..16..17..18..19..20..
21..22..23..24..25..26..27..28..29..30..
31..32..33..34..35..36..37..38..39..40..
41..

|Главная |Автобиография |Фото |Пресса |Музыка |Произведения |Ссылки|
Герман Окунев 2004 - 2010 г. Разработка и поддержка сайта "BresKo логотип разработчика сайта
 
оформление сайта www.okynev.spb.ru   оформление сайта www.okynev.spb.ru